16 episodes

История политического террора в СССР, его исполнителей и жертв, история советских спецслужб и процесса реабилитации.

Историк за верстако‪м‬ Мемориал

    • Society & Culture

История политического террора в СССР, его исполнителей и жертв, история советских спецслужб и процесса реабилитации.

    Историк за верстаком — Михаил Мельниченко

    Историк за верстаком — Михаил Мельниченко

    В новом выпуске «Историка за верстаком» — Михаил Мельниченко, кандидат исторических наук, ведущий специалист по советским анекдотам, сооснователь Прожито — крупнейшего корпуса оцифрованных дневников на русском языке, а также проекта Открытый список; специалист по digital humanities, архивистике, эго-документам, дневникам и воспоминаниям.

    Гость рассказал, что захотел стать историком еще со школы, но на первых курсах не осознавал это как призвание. Пока не наткнулся к концу третьего курса на тему, которая его захватила — советские политические анекдоты. Ранее историки практически не обращали внимания на этот тип источников, а фольклористы не могли заниматься им по политическим причинам, так что поле оказалось практически не распаханным.

    Темой анекдотов Мельниченко плотно занимался 10 лет. В результате сообщение на семинаре переросло в курсовую работу, диссертацию, а потом — в монументальный труд «Советский анекдот: указатель сюжетов».

    Анекдот — это жанр городского фольклора, который стремительно меняется, возникает и исчезает. Он должен быть смешным для всех, а это возможно, только когда его аудитория знакома с более-менее одной и той же информацией. Поэтому советские анекдоты были популярны во многом за счет унификации политического знания. Если анекдот основан на психологически недостоверном стереотипе, то он не проходит проверку временем и постепенно пропадает. Например, в начале советской истории, в 1920-х, были некоторое время очень популярны анекдоты, основанные на еврейском характере коммунистического режима (например, если за столом сидит 6 красных комиссаров, значит под столом — 12 колен израилевых). Потом они практически исчезли.

    Гость также рассказал о своей работе над проектом «Открытый список». Его изначальная идея достаточно проста: представить базу данных репрессированных «Мемориала» в виде wiki-проекта, который может обновляться и редактироваться каждым. Позднее туда были добавлены данные из многих книг памяти, не включенных в эту базу.

    Мельниченко рассказал о другом важнейшем своем проекте — «Прожито», огромном корпусе оцифрованных дневниковых свидетельств на русском языке. О

    • 1 hr 9 min
    Историк за верстаком — Владимир Дукельский

    Историк за верстаком — Владимир Дукельский

    В новом выпуске «Историка за верстаком» — Владимир Дукельский, кандидат исторических наук, доцент «Шанинки» и ведущий научный сотрудник Лаборатории музейного проектирования Российского института культурологии.

    Владимир Дукельский был разработчиком множества региональных программ развития культуры. Он разработал собственный метод, который строился вокруг поиска некоей идеи, имманентной для данной местности даже при значительной замене состава жителей. Дукельский привел пример Великого Новгорода, население которого было практически уничтожено Иваном Грозным. Там стоит памятник 1000-летию Руси, и в нем нет фигуры этого царя. Потому что когда ставили памятник, новгородцы (уже совсем другие люди, чем тысячу лет назад!) объяснили, что если поставить там эту фигуру — ее следующей же ночью просто сбросят в реку.

    Гость рассказал о некоторых проектах Лаборатории музейного проектирования, которую он с коллегами основал в конце 1980-х годов. Обсудили положение музейной истории на рынке культуры. Дукельский объяснил, что на рынке востребовано все, кроме науки — исторические спекуляции, мифы, идеологемы. Но положение музея уникально, так как он не может игнорировать массовое историческое сознание. Дукельский упрекнул академических ученых за нежелание заниматься научпопом: ведь образовавшуюся нишу заполняют всяческие проходимцы.

    Рассказывая о музеификации ГУЛАГа, гость привел удивительный пример. Эта эпоха связана с глорификацией Сталина, так что на выставке было много его изображений. Первое время приходила «своя» публика, и все шло нормально. А потом, когда она привлекла внимание более широких масс, в книге отзывов начали появляться записи вроде «спасибо, что помогаете сохранять память о товарище Сталине». А в другой раз Дукельскому выпало организовывать выставку по ГУЛАГу в идиллической местности в Швейцарии. Там через нее за год прошло 250 тыс. человек, потому что у них есть в учебниках истории параграф о ГУЛАГе, а у нас нет.

    Говоря о проблемах, которые хотелось бы решить, Дукельский высказал желание что-то противопоставить проектам вроде «Россия — моя история» и другим начинаниям Мединского и

    • 1 hr 33 min
    Историк за верстаком — Хартмут Петер

    Историк за верстаком — Хартмут Петер

    Он жил в ГДР, где был огромный конкурс на место студента-историка в любом вузе. После школы Петер решил поехать учиться в за границу. Так он попал в Краснодар, где парадоксальным образом почувствовал себя гораздо свободнее. При этом занятия в советском университете были похожи на школу: система с классами, поднятием рук, нормированным графиком. Это образование он не считает хорошим.

    В 1981 Петер вернулся в ГДР и по распределению попал в университет в городе Галле, где работает до сих пор. Петера назначили заниматься историографией этого Социалистического Интернационала в СССР. Кроме прочего, Петер прочитал все труды Ленина и сделал вывод, что они не имеют отношения науке: сиюминутные политические интересы определяли взгляд Ленина на социал-демократию.

    Петер постепенно заинтересовался меньшевизмом и вообще историей русской социал-демократической мысли, особенно в эмиграции. После 1991 года исследовательский фокус Петера резко сдвинулся: он начал изучать компенсации жертвам национал-социализма в Восточной Германии и политику оккупационных нацистских властей.

    После 1989 года перед Петером, как и перед всеми другими преподавателями истории в ГДР, встал вопрос: смогут ли они дальше обучать студентовСуществовала комиссия (Петер до сих пор не знает, кто в ней был), которая решала, можно снова ли допустить его до работы. Оценивались в том числе его личные и политические качества: близость к политическим организациям в ГДР, наличие связей со Штази. Возможно, Петеру помогло то, что он еще за несколько лет до большинства своих коллег высказывал критические оценки по поводу восточно-германской системы.

    Трансформация Петера из историка ГДР в преподавателя западногерманского университета стала одной из главных тем разговора. Главным изменением была переоценка его работы и его экспертизы. Кроме того, в Западной Германии были своеобразные сообщества — научные школы, а историки из ГДР не принадлежали ни к одной из них. Марксизм-ленинизм, который Петер с коллегами изучали, был после объединения страны, мягко говоря, не в тренде. Кроме того, образовательная система в ГДР была совершенно другой, и студенты в ней

    • 1 hr 37 min
    Историк за верстаком — Иван Гринько

    Историк за верстаком — Иван Гринько

    В новом выпуске «Историка за верстаком» — Иван Гринько, к.и.н., докторант Института этнологии и антропологии РАН, начальник управления музейно-туристского развития ГАУК «МОСГОРТУР».

    Иван Александрович рассказал о своем образовании на истфаке МГУ и вспомнил, что в институте его практически не учили работать с источниками, а сейчас, когда он обучает менеджеров культуры, он с этого начинает. Более того, он вообще не понимает, кого пытались сделать из него в университете: ученого? Школьного учителя истории?

    У гостя спросили, что бы он посоветовал молодым историкам. А посоветовал бы он после получения диплома поехать за рубеж и попробовать сделать карьеру там. В России, к сожалению, практически отсутствует система поддержки молодых историков «при переходе из юношеского спорта во взрослый».

    Гринько с ведущими обсудили главные проблемы музеев в мире и в России. Почему российские музеи оказались сейчас в выигрышном положении в плане выживания, которым сейчас заняты все? Гость вспомнил поговорку по этому поводу: «У сытого много проблем, а у голодного — только одна». Другой проблемой музеев он назвал замену профессионализма активизмом. 

    Иван Александрович рассказал, в чем отличия музея в восприятии общества и его сотрудников, а также что общего, по мнению последних, у музея и американской полиции.

    Гринько описал, как формировался современный образ музеев в СССР, начиная с 1920-х годов. После революции они стали пристанищем для многих «бывших», а уже в 1960-х там работали многие диссиденты. Таким образом, музеи превратились в своего рода убежища. Гость заметил парадоксальный факт: в советское время музей был единственным местом, где можно увидеть голую женщину.

    Гринько рассказал о своей работе в Департаменте культуры Москвы — он возглавляет управление, которое занимается координацией более чем 100 культурных институций в городе. 

    Поговорили о соотношении больших нарративов и личных историй в музеях, а также обсудили музей «Новой хронологии». Далее разговор зашел об академической этике и цензуре в музейной сфере в России.

    Говоря о системе школьного образования в России, гость похвалил ЕГЭ, но посетовал

    • 1 hr 21 min
    Историк за верстаком — Татьяна Таирова-Яковлева

    Историк за верстаком — Татьяна Таирова-Яковлева

    В новом выпуске «Историка за верстаком» — Татьяна Таирова-Яковлева, доктор исторических наук и специалист по истории Украины Нового времени.

    Гостья подкаста рассказала, как в 1992 году ее исключили из аспирантуры СПбГУза «украинский национализм» и участие в деятельности украинского националистического движения РУХ. Это случилось из-за декана истфака Игоря Троянова, который ненавидел все связанное с Украиной и лично — научрука Таировой-Яковлевой, а также выступал против ее поездки в Канаду. Диссертация Таировой-Яковлевой была посвящена периоду Руины, де-факто гражданской войны в Запорожской сечи в середине XVII века. Но Троянов выступил против самого термина «Руина», сказав, что это «костомаровщина», а другие оппоненты назвали диссертацию потворничеством РУХу и «украинским буржуазным национализмом».

    Диссертацию Тариова в итоге защитила через два года в Институте национальной истории АН Украины. Все прошло отлично, за исключением единственной заминки: один из оппонентов предложил присвоить не кандидатскую степень, а сразу докторскую. Докторскую степень она в итоге получила через 10 лет в том самом СПбГУ, из которого ее выгнали.

    Поговорили о том, что Таирова-Яковлева считает своей главной заслугой как историка — введении в научный оборот «Батуринского архива» гетмана Мазепы. Это единственный сохранившийся гетманский архив, и на него она натолкнулась случайно, и позднее получила за публикацию орден Княгини Ольги из рук Виктора Ющенко. Таирова-Яковлева рассказала про свои монографии по истории присоединения Украины к России в XVII веке, о личности гетмана Мазепы и о том, чем его персона отличается от массовых представлений о нем.

    Таирова-Яковлева много изучала процесс присоединения Украины к России: бюрократические препоны, сложности со слиянием двух правовых систем и причины раскола, который произошел через четыре года после объединения. Кроме того, предметом ее интереса стала история повседневности – быта гетманов (которые не только воевали, но и много читали, музицировали, писали стихи) и простых людей. Например, Таирова-Яковлева рассказала о роли женщин в украинском обществе, которая

    • 1 hr 13 min
    Историк за верстаком — Виктор Дятлов

    Историк за верстаком — Виктор Дятлов

    В цикле «Историк за верстаком» — доктор исторических наук Виктор Дятлов, специалист по китайской диаспоре в России, выходцам из Кавказа и Средней Азии в российской провинции, а также по предпринимательству на Ближнем Востоке.

    Дятлов рассказал, как вырос в деревне и поступил на истфак Иркутского государственного университета. Там он довольно быстро понял, что заниматься историей России – значит постоянно находиться под прессом, который тогда назывался «методология». Доступный научный кругозор был скуден: например, Дятлов и его однокурсники не представляли себе, что такое социология и не знали других социологов, кроме Карла Маркса.

    Тогда в моде в качестве направления исследования был национализм, и он сказал научному руководителю, что хочет писать об этом диплом. Буквально с потолка выбрал Гамаля Абделя Насера. Но тот ответил: «Виктор, зачем нам все эти революции и революционеры, давайте возьмем спокойную, хорошую тему – например, про египетскую буржуазию». Потом из этого выросла диссертация и книга о торговых меньшинствах в Египте. Дятлов считает, что это главная книга, которую он написал.

    Собеседники обсудили глобализацию науки, английский язык как lingua franca и понятия «отечественная/зарубежная историография», которые теперь потеряли всякий смысл. Они поспорили об арифметизированных показателях эффективности в науке и их применимости к истории. Далее они обсудили поправки в Конституцию, а также создание в структуре СК нового направления, занимающегося т.н. фальсификацией истории. К чему оно приведет: к увеличению количества бунтарей, как и любой запрет, или к запугиванию сообщества? Дятлов выразил надежду, что шанс для общества и для науки представляет «рукожопость», то есть неэффективность бюрократии, которая просто не сможет взять науку под контроль.

    Поговорили об основном предмете научных интересов гостя: о китайской диаспоре и положении выходцев с Кавказа и Средней Азии в российской провинции. Он рассказал, как его докторская диссертация, а потом и книга, родились из наблюдения за китайским рынком в Иркутске.

    На вопрос об обществе «Мемориал» гость ответил просто: «Это национальное

    • 1 hr 20 min

Top Podcasts In Society & Culture