Устная история

oralhistory.ru

Беседы о науке, культуре и повседневности ХХ века. Архив Научной библиотеки МГУ имени М. В. Ломоносова

  1. APR 24

    Арий Ротницкий, Анна Ротницкая. О еврействе Фета, инсульте Каменского и поисках могилы Багрицкого

    В седьмой беседе Арий Ротницкий продолжает вспоминать о писателях, поэтах и их родственниках, с которыми сталкивался за время своей долгой карьеры в Литфонде, демонстрируя удивительную для почти девяностолетнего человека память на имена, места и события. Он рассказывает, как присутствовал при вскрытии могилы Афанасия Фета, как искал захоронение Эдуарда Багрицкого, как помогал гражданской жене Юрия Олеши Ольге Суок стать его наследницей, разыскивал первую жену разбитого параличом Василия Каменского… Говорит он и о менее известных литераторах, в частности о Маргарите Рокотовой, печатавшейся под псевдонимом Ал. Алтайский, приводя малоизвестные факты о биографии ее семьи.

    2h 18m

  2. APR 13

    Сергей Макашин. Освобожденная Прага, лекции Вячеслава Иванова и фальшивый Репин

    В вомьмой беседе Сергей Макашин завершает рассказ о войне и, поскольку со времени предыдущей записи прошло около четырех месяцев, несколько эпизодов он пересказывает заново, добавляя детали. Воспоминания Макашина предельно контрастны: красота Саксонской Швейцарии и ужас концлагеря со рвом, помеченным табличками «Tifus»; ликующая Прага и жестокая расправа над пленными. Он описывает эйфорию освобождения, догорающую Староместскую ратушу, но тут же замечает в чехах «онемеченных славян» и удивляется их прагматизму. Яркие страницы нескольких месяцев пражской послевоенной жизни – это встречи с русской эмиграцией и лекции самого Вячеслава Иванова, приезжавшего в Карловский университет. Размышляя о Праге в 1945 и 1968 годах, Макашин вспоминает слова своей знакомой: «Мы вас встречали, как братьев! Не совершайте ошибки, потому что это никогда не забудется». Вслед за эйфорией конца войны началось напряженное возвращение домой: клеймо побывавшего в плену «врага народа» и страх нового ареста отравляли путь в Москву даже тогда, когда его, вопреки всему, чествовали как победителя. Даже защита диссертации в послевоенном Ленинграде не помогла снять обвинения, выдвинутые в начале войны.

    1h 23m

  3. MAR 30

    Сергей Макашин. Баланда с землей, деревянные сабо и белые простыни Дрездена

    В этой, седьмой, беседе Сергей Макашин продолжает тяжелый рассказ о немецком лагере для военнопленных Stalag IV-B, куда он попал раненым осенью 1944 года. Случайно принятый за француза, Макашин оказался во французском лазарете, где ему спасли ногу, а, возможно, и жизнь. В советской части лагеря отношение к пленным было иное: генерала могли ударить котелком за кусок хлеба. Ученый вспоминает как жили солдаты разных стран за одной колючей проволокой, о надменности американцев и итальянских подарках для «русских братьев» к Рождеству. Не без гордости Макашин рассказывает, как был освобожден из лагеря разведчиками конного рейда, как настоял, чтобы его оставили в строю, как был зачислен в артиллерию и участвовал в наступлении на Дрезден. Рассказ завершается страшными картинами разрушенного Дрездена, лагеря Терезин и противоречивыми впечатлениями советского солдата, идущего победителем по территории Германии.

    1h 12m

  4. MAR 16

    Арий Ротницкий, Анна Ротницкая. О последних днях Фадеева и эвакуации московских писателей в Узбекистан в 1941 году

    В шестой беседе Арий Ротницкий продолжает рассказывать об известных писателях, поэтах и их родственниках, с которыми ему довелось познакомиться за годы своей долгой работы в Литфонде. Он много времени уделяет Александру Фадееву, последним годам его жизни, смерти и похоронам. Говорит он и о труднейшем эпизоде — эвакуации писателей из Москвы в 1941 году, о трудностях в пути и о том, как в Узбекистане эвакуировавшихся неожиданно встретили снег и холода. Также в этой беседе Ротницкий продолжает рассказывать, как устанавливал надгробия писателям и вспоминает, как помогал семье Сергея Есенина.

    2h 36m

  5. MAR 9

    Олег Гребенщиков. Об эвакуации из Новороссийска, эмигрантском Белграде, работе в Праге и репатриации в СССР

    В первой беседе Олег Гребенщиков и Виктор Дувакин намечают темы для будущих встреч, осторожно обходя опасные эпизоды биографии: генеральскую службу отца, его участие в Добровольческой армии и годы Гражданской войны. Гребенщиков вспоминает как после эмигрантских скитаний семья оказалась в Белграде, где будущий ученый подрабатывал стрижкой газонов и учился в гимназии, как попал статистом в театр и погрузился в мир русского балета, созданный артистической эмиграцией. Собеседники находят ключевые темы будущих рассказов: роль русских эмигрантов в создании театра в Белграде, жизнь научной эмиграции (Русский научный институт, профессора Стебут, Ласкарев, Вагнер), встреча с писателями (Мережковский, Северянин) и трагическая судьба друзей из Кондаковского института, погибших при первой бомбежке Белграда в 1941 году.

    59 min

  6. FEB 24

    Глеб Добровольский. О подвиге жены и шести годах армии вместо аспирантуры

    Вторая беседа с Глебом Всеволодовичем Добровольским — об МГУ, армии и любви. Добровольский вспоминает учебу на почвенно-географическом (а позже — геолого-почвенном) факультете, ярких преподавателей, атмосферу дружбы и взаимопомощи среди студентов. После поступления в аспирантуру в 1939 году Добровольский попал в армию, где провел следующие шесть с половиной лет — как солдат-срочник и участник двух войн. Он рассказывает, как готовился к участию в войне с Финляндией и не смог вернуться домой сразу после Великой отечественной. А еще объясняет, почему призывники в теплушках обсуждали прием бельгийской королевы. Важная часть беседы — история отношений с будущей женой, совершившей удивительное для совсем юной девушки одиночное «турне» в далекий заповедник.   Беседа подготовлена и опубликована при поддержке БФСО «Дар» в рамках программы документирования истории образования в России.

    1h 7m

  7. FEB 11

    Глеб Добровольский. «Я застал еще время, когда отживал свои годы XIX век в деревне»

    Почвовед Глеб Всеволодович Добровольский разделял свою жизнь на три больших этапа: юношеские учебные годы, период исследовательского становления и время напряженной академической работы. В первой беседе Добровольский обращается к этапу детства и юности. Он вспоминает атмосферу домов своих дедушек и бабушек, уютные деревенские вечера, песни под гармошку и созерцание, с которого начался его интерес к природе. В Москве Добровольский учился в 7-й школе в Кривоарбатском переулке — он рассказывает о ее самых ярких учителях и педологических экспериментах, которые начались после тотальной смены преподавательского состава в 1931 году. Окончив семилетку, Добровольский отучился в школе ФЗУ на слесаря-инструментальщика, а после поступил в Московский университет, в котором проведет больше семидесяти лет.Беседа подготовлена и опубликована при поддержке БФСО «Дар» в рамках программы документирования истории образования в России.

    1h 1m

  8. 12/28/2025

    Сергей Макашин. Архив Некрасова, допросы на Лубянке и немецкий лагерь Саласпилс

    В шестой беседе с Сергеем Макашиным сплетены две принципиально разные главы его жизни. Одна связана с предвоенной работой над некрасовскими томами «Литературного наследства», сложными отношениями с Корнеем Чуковским и началом работы над бунинским томом. Вторая, трагическая и абсурдная, началась с невинной фразы о том, что в деревне до сих пор едят хлеб с лебедой, как при Салтыкове-Щедрине. За этим последовал донос, арест в 1941 году, допросы на Лубянке и в Бутырках, этап на Урал, голод в лагере, откуда удалось освободиться и попасть в действующую армию, на фронт в артиллерию. Дальше — страшное ранение, немецкий плен, лагерь смерти и невероятное спасение французскими военнопленными в немецком лагере, благодаря знанию французского языка.

    2h 1m
See All (200)

Ratings & Reviews

4
out of 5
3 Ratings

About

Беседы о науке, культуре и повседневности ХХ века. Архив Научной библиотеки МГУ имени М. В. Ломоносова

Information